Виновники и жертвы войныСтраница 5
Между тем в последние годы появился целый ряд публикаций подлинных писем немецких солдат, в том числе и сохранившихся в российских архивах. Материалы из Музея-панорамы в Волгограде были представлены на германско-российской выставке и включены в опубликованный каталог. Но наибольшее внимание немецкой общественности привлекла коллекция из Особого архива в Москве, включавшая более 200 писем. Подготовленные к печати с одобрения Михаила Горбачева, они вышли в свет осенью 1991 г. В издании опубликовано и около 80 писем немецких солдат из Сталинграда.
Сложность работы с такими интересными документами, как фронтовые письма, заключается в том, что они представляют собой массовый источник, в котором весьма трудно выявить фактические подробности. Доля идеологических высказываний в них, оценок боевых действий или описаний реалий армейского быта совсем невелика. Чаще всего речь идет о повседневных проблемах родственников на родине. Жизнь на фронте рисуется в успокоительных тонах, чтобы не слишком тревожить родных. Корреспондент должен был также считаться с военной цензурой. Тем не менее, письма представляют немалую ценность как источник по истории войны. В некотором смысле их можно рассматривать в качестве свидетельств о реальном положении немецких солдат в сталинградском котле, хотя очень многое в них остается и недосказанным.
Кроме того, этот источник является «фиктивным свидетельством», имеющим целью создать у родных в Германии картину нормальной, приемлемой жизни на фронте. И для самих солдат послания на родину, вероятно, имели огромное психологическое значение. Создавая в письмах образ относительно сносной фронтовой жизни, автор сам начинал верить в него, и такие иллюзии помогали перенести суровую реальность, формировали свой, следуя термину Михаила Бахтина, «мир наизнанку». Задачей историка является вычленение и разграничение действительности и вымысла, причем важно не сводить содержание писем к какому-либо одному полюсу.
Убедительным свидетельством значительно возросшего общественного интереса к письмам и автобиографическим свидетельствам стал фундаментальный четырехтомный труд Вальтера Кемповски. Автор, на протяжении десятилетий собиравший письма, воспоминания и фотографии военных лет, составил огромную, в 25 тыс. страниц хронику двух сталинградских месяцев – между 1 января и 28 февраля 1943 г. Каждому дню посвящено около 70 документов. В книге представлены такие фигуры, как Гитлер, Геббельс, Черчилль, Сталин, но главная ценность хроники прежде всего в показе множества неизвестных событий в Сталинграде, Германии, других странах. Германская общественность с большим интересом восприняла выход в свет этой книги, у историков же она вызывает двойственную реакцию. Рецензенты отмечали, что хроника отразила многообразие и неоднородность, разноплановость воззрений в тот период, но вместе с тем зафиксировала обыденность поведения людей во время войны и отсутствие героического пафоса у большинства ее немецких участников, с чем безусловно следует согласиться. Разумеется, это не было открытием. Еще десять лет назад Мартин Брошат в своей получившей широкий отклик статье писал об «оправдании историзации национал-социализма», о необходимости изучить механизм его воздействия на массы. Он подчеркивал, что «популистскую привлекательность национал-социализма, способствовавшую формированию его массового социального базиса, следует оценить гораздо выше, нежели идеологическую его доктринальность». Восприятие национал-социализма немецким народом лишь в малой степени основывалось на солидарности с мировоззрением Гитлера и К°. Оно, скорее, покоилось на нередко противоречивых потребностях различных социальных слоев, рассчитывавших на поддержку и защиту их интересов нацистами. Брошат полагает необходимым сопоставить и в то же время строго различать такие факторы, как «стремление к успеху и преступная энергия». Наблюдения ученого ценны и для изучения войны.
По поводу солдатских писем следует добавить, что авторы некоторых работ подчас пытаются воссоздать представления периода войны с помощью интервью. Исследования школы «устной истории» однозначно установили, что военные годы оказались важнейшей жизненной вехой для большинства солдат и многих гражданских лиц. Воспоминания о том времени являются главным объектом воспоминаний и содержанием исторической памяти каждой отдельной личности. В отличие от других стран в Германии после 1945 г. не было открытой дискуссии о войне. Многие из служивших в вермахте чувствовали себя ненужными со своими военными воспоминаниями, хотя они были не в силах преодолеть драматическую память о войне. Несостоявшаяся общественная полемика затрудняла к тому же политическое истолкование событий войны. Многие из бывших солдат не задумывались поэтому о ценности своих мемуаров. Именно потому столь значительный резонанс вызвали публикации солдатских писем и вышедшие в эфир телепередачи о Сталинграде. В особенности после 1989 г. стало проще говорить о том, что значили военные тяготы в формировании военного опыта немецких солдат, и с какой жестокостью немцы обращались с советским населением и военнопленными, не впадая во взаимообличительную конфронтацию «холодной войны».
Общественный строй
Для общественного строя Спарты характерно сохранение пережитков первобытнообщинного строя и военная организация общества. В отличие от Афин Спарта оставалась на протяжении всей своей истории земледельческой общиной. Ремесла и торговля были делом неполноправных периэков. Периэки были лично свободны, но не имели политических прав, хотя мо ...
Российская цивилизация сегодня
В конце XX в. цивилизационные процессы в России были отягощены болезненным вхождением российского общества в сферу рыночных отношений. В этих условиях важное место занимают процессы самоидентификации общества, осознания своей сущности, «самости» и места в современном мире. Россия ищет новые пути возрождения и подъема в условиях определе ...
Сторонники Советов и контрреволюционеры. Белое движение.
Таким образом, стиралась вся прежняя царская политика. В корне ломались вековые устои общества, нарушались представления о государстве вообще. Для русского народа все было незнакомым. Никто не знал, чего ждать от завтрашнего дня. Поэтому произошло социальное разделение на тех, кто поддерживал новую власть, веря в её будущее, и на привер ...