Социально-экономическое развитие России на рубеже XIX-XX вековСтраница 3
Духовенство являлось в России еще одним привилегированным сословием. Оно идейно обслуживало самодержавие и зорко следило за моральным состоянием российского общества. В условиях модернизации страны наблюдался количественный рост отечественной интеллигенции. Этот социальный слой формировался за счет представителей других страт, не имевших, как правило, четко выраженных экономических и политических интересов. Вообще же интеллигенция в России — это специфический социальный и культурный феномен российской жизни, более-менее выкристаллизовавшийся в ходе реформ Александра II.
Термин «интеллигенция» был введен в оборот в 60-х годах XIX века писателем П. Боборыкиным. Интеллигенция пыталась осмыслить собственные задачи, связав их с местом России в истории мировой культуры и цивилизации, что и привело к возникновению самых различных идейных течений и направлений, отнюдь не бесконфликтно существующих в едином социокультурном пространстве. Одним из первых широких идейных конфликтов в этой связи стал начавшийся еще в 40-е годы ХIХ столетия спор славянофилов и западников. Он стал ярким свидетельством идейных противоречий в мировоззрении российской интеллигенции, отражающих ее в известной степени маргинальное место в жизни общества и государства. Если западный интеллигент — это преимущественно профессионал, нашедший себя в структуре своего общества и внутренне разделяющий его традиции, то российский — это, как правило, человек, обретший себя в сфере некоего идеала, но, несмотря на сравнительно высокую профессиональную квалификацию (а часто, именно благодаря этому), психологически неуравновешенный, остро чувствующий себя чуждым «практической жизни».
В отечественной публицистике и художественной литературе убедительно раскрыта вся противоречивость жизненного мироощущения российской интеллигенции, где проекты радикального переустройства мира нередко сочетаются с элементарным незнанием практической стороны дела. Вместе со стремлением к победе духа над миром, разумного идеала над постылой действительностью в душе типичного интеллигента в России на рубеже XIX—ХХ веков имело место чувство оторванности от подлинно народной жизни, вины перед идеализируемым «народом-страдальцем» и вытекающие отсюда желания слиться с ним, проникнуться его духом, отдавая ему все свои знания и силы. На этой социально- и индивидуально-психологической «ниве» рождались и революционные «хождения в народ», а также, несомненно, профессиональные и моральные подвиги в сфере просвещения, науки, здравоохранения, технического творчества, принесшие славу отечественной культуре.
Воодушевленно продвигая вперед развитие здравоохранения, техники, науки, права, искусства, культуры в целом, большая часть российской интеллигенции стала олицетворением самоотверженного и во многом бескорыстного служения общему благу. Одновременно с этим у некоторых идеологов интеллигенции пафос жертвенного служения обществу оборачивался откровенным забвением самоценности индивидуальной свободы и творчества. Стремление к форсированному преобразованию социальной жизни при столкновении с реальностью вело к идейному утопизму, политическому радикализму и экстремизму. В поисках теоретико-методологических основ решительного обновления социальной жизни радикалы и экстремисты хватались за ту или иную западную идеологию (в частности, за марксизм), механически перенося ее на российскую почву и превращая в символ революционной веры. Практические средства выбирались соответствующие, вплоть до террора. Так формировались различного рода революционные и околореволюционные кружки, с их догматизмом и обостренной нетерпимостью ко всякому инакомыслию, готовностью оправдать любые преступные средства благородством намеченной цели.
Следует заметить, что большинство российской интеллигенции в этот период было далеко от революционной деятельности. Многие представители интеллектуальной элиты России стояли на позициях так называемого «почвенничества» или либерализма, с его программой постепенной демократизации и европеизации страны. Поэтому сложно согласиться с нередко встречающимся в литературе завуалированным отождествлением революционной российской интеллигенции с интеллигенцией вообще. Другое дело, что революционная деятельность воспринималась широкими кругами интеллигенции в России на рубеже XIX—ХХ веков, как одна из форм служения общему благу, а насилие — как исторически неизбежная плата за ослабление и сведение к нулю позиций самодержавия. Многие отечественные интеллектуалы сочувствовали вызревавшей в недрах российского общества революции, воспринимали ее в ореоле романтики, как очистительную бурю, которая одна только и может разрушить инертные устои социальной жизни страны.
Проект полевого Устава 1939 года.
«На всякое нападение врага СССР ответит сокрушающим ударом, всей мощью своих вооруженных сил. Если враг навяжет нам войну рабоче-крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда либо нападавших армий.
Войну мы будем вести наступательную, перенеся ее на территорию противника» /История ВОВ, т.1 стр. 441/.
Нужно, чтобы эфф ...
Политические и экономические принципы, которыми необходимо
руководствоваться при обращении с Германией в начальный контрольный период.
1. В соответствии с Соглашением о контрольном механизме в Германии, верховная власть в Германии будет осуществляться Главнокомандующими вооруженных сил Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки, Соединенного Королевства и Французской Республики, каждым в своей зоне оккупации, по инструкциям своих соответству ...
Особенности формирования городской геральдики Енисейской губернии в XVIII –
начале XX в.
Гербы почти всех городов России своим происхождением связаны с эмблемами территорий и городских печатей. Первые печати Сибирского царства и острогов относятся к XVII веку. Печать Красноярского острога, например, представляла собой скачущего вправо «инрога». Здесь мифическое животное выступало символом воинской доблести, представляя собо ...